Список статей
Гостевая книга
Об авторе

Вехи на пути исследований с К.Я.Кондратьевым радиационного баланса системы
«Атмосфера — Подстилающая поверхность»

Г.А.Никольский, Э.О.Шульц
НИИ Физики СПбГУ

Большое видится на расстоянии

Многогранный талант Кирилла Яковлевича, как нам теперь это видится, опирался на эрудицию и интуицию, помноженные на трудолюбие, организованность и целеустремленность. Наряду с другими неординарными способностями Кирилл Яковлевич обладал еще и незаурядным организаторским талантом и пользовался естественным непререкаемым авторитетом, позволившим ему сплотить вокруг себя большие коллективы исследователей, с «именами» и без, из различных ведомств, которые не за страх, а за совесть трудились над воплощением его идей, всегда актуальных и надежно обоснованных, захватывающе интересных.

Авторы, каждый из которых своим путем пришел под «знамя» Кирилла Яковлевича, горды тем, что длительное время были его сотрудниками, а соавторами — до последних его дней.

В 1958 году Кирилл Яковлевич пригласил первого из соавторов на возглавляемую им кафедру физики атмосферы на должность ассистента и определил направление научных исследований как экспериментальное изучение пространственно временного распределения спектральных и интегральных составляющих радиационного баланса системы «Подстилающая поверхность — Атмосфера». Сразу же началась разработка комплексов наземной и полетной (аэростатной) аппаратуры и, конечно, градуировочных установок, обеспечивающих привязку приемников радиации к Международной радиационной шкале 1956 года. Первыми конкретными целями исследований было определено получение сезонно высотных разрезов всех основных радиационных параметров атмосферы и определение солнечной постоянной.

Следует отметить, что в поставленной К.Я.Кондратьевым в 1958 году задаче — изучения компонент радиационного баланса атмосферы — содержалась более общая задача — определение главного энергетического канала воздействий солнечной активности на погоду и климат, при решении которой исследователи-экспериментаторы, очевидно, должны были столкнуться с множеством серьезных трудностей, поскольку проблема, как таковая, назрела, по крайней мере, уже лет 200 тому назад. К ее решению прилагали усилия тысячи компетентных ученых в разных странах. Поэтому, сейчас, почти 50 лет спустя после постановки задачи, по-видимому, необходимо переосмыслить пройденные этапы исследований, оценить затраченные усилия и время и продемонстрировать, что приближение к решению проблемы напоминало скорее классическую осаду крепости, чем авантюрный штурм.

Первый этап, как и большинство последующих, был экспериментальным и нацеленным на получение (и изучение) реальных вертикальных профилей (до 30 км) полного радиационного баланса и его коротковолновых и длинноволновых компонент, характерных для различных сезонов года и для различных фаз солнечной активности. Аэростатный эксперимент продолжался с 1960 по 1970 гг. Всего было осуществлено 28 подъемов. В ходе эксперимента в ряде подъемов приборный комплекс был дополнен солнечным спектрометром, сканировавшим широкую область спектра: от 300 нм до 6,5 мкм. При подъеме аэростата с помощью различных датчиков фиксировались температура, давление, относительная влажность окружающего воздуха и общее содержание озона выше уровня расположения аппаратуры. Фотографировалось состояние подстилающей поверхности. В большинстве подъемов радиационно-метеорологические разрезы атмосферы достигали высоты 30 км, а в отдельных случаях и 33 км. Таким образом, зондировался практически весь оптически активный слой атмосферы, что позволило определить внеатмосферные значения, как полного радиационного баланса, так и его компонент, включая прямую солнечную радиацию, приходящую на перпендикулярную к солнечному излучению поверхность. В связи с тем, что в большинстве случаев зондирования, подъем сопровождался дрейфом на максимальной высоте, оказалось возможным уточнять текущие внеатмосферные значения радиационных потоков и оптическую толщину остающегося выше уровня дрейфа слоя воздуха. В период 1962–1964 гг. эти данные позволили определить избыточную толщину окислов азота, находящихся в верхней стратосфере и подтвердить меридиональный перенос продуктов высотных ядерных взрывов после испытаний 1962 г. в Южное полушарие, в район Антарктики.

За период с 1962 по 1969 гг. была получена серия измерений солнечной постоянной, которая явилась первым в мире опытом высотных (стратосферных) определений временного хода этой важной космофизической величины в условиях изменяющейся солнечной активности.

Аэростатный эксперимент вошел в историю исследования земной атмосферы и был широко освещен в отечественной и зарубежной литературе; по его результатам защищены диссертации. И мы здесь отметим лишь два характерных обстоятельства: высокую требовательность исследователей к точности измерений, позволившей в последствии оценить влияние на состав и прозрачность атмосферы высотных ядерных взрывов, проводившихся в то же время в обстановке большой секретности, и привязку полученных результатов к условиям на Солнце. Это позволило при обсуждении проблемы «ядерных зим» выстроить собственное на этот счет суждение и подтвердить сложную зависимость метеорологической солнечной постоянной не только от пятнообразовательной активности Солнца, но и от воздействия его корпускулярного излучения на состав и прозрачность атмосферы. Здесь прослеживается определенный исследовательский стиль Кирилла Яковлевича, имеющий своей особенностью умение организовать и реализовать сложный комплексный эксперимент и комплексным же образом осуществлять анализ результатов, относящихся к такому сложному объекту, как атмосфера, с учетом и солнечно-земных связей.

Эти черты в полной мере в полной мере нашли свое отражение в организации, проведении и анализе результатов комплексных энергетических экспериментов (КЭНЕКС-70, КЭНЭКС-71, КЭНЭКС-72, КЭНЭКС-73, ГАРЭКС и др.), причем, внимание к энергетике атмосферы, ее радиационному и вообще энергетическому балансу было и надолго оставалось определяющим. Во-первых, потому, что это наиболее важная и до сих пор актуальная задача, а, во-вторых, решается она до сих пор с недостаточной определенностью. В подтверждение этого можно сослаться на дискуссии по вопросу о потеплении климата, его причинах и возможных следствиях, приобретающие не только научный, но и, в возрастающей мере, политический характер.

Этот подход сохранился и в реконструкции по обширному литературному материалу Тунгусской катастрофы (см. Кондратьев К. Я., Никольский Г. А., Шульц Э. О. Тунгусское космическое тело – фрагмент кометы. // Актуальные вопросы метеоритики в Сибири. Новосибирск: Наука, 1988, C. 114–143), что позволило создать собственную модель этого сложного события, разработать оригинальную специальную методику разделения оптической толщины в полосе поглощения (Никольский Г. А., Крауклис В. Л., Рыжиков Г. А., Шульц Э. О. Исследование аэрозольной составляющей оптической плотности атмосферы в высокогорных условиях. // Проблемы физики атмосферы, № 19 (Энергетика и дистанционное зондирование), 1989, C. 109–119); исправить ошибочные выводы в анализе классических данных Смитсоновской астрофизической обсерватории, допущенные в работах зарубежных коллег (Turko R. P., Toon O. B., Park C. e.a. Tunguska Meteor Fall of 1908: Effects on Stratospheric Ozone // Science, 1981, v. 215, N 4516, p. 19–24) и академика В.Г.Фесенкова (Метеоритика, 1949, вып. 6, c. 8–12), не выходя при этом за рамки наиболее достоверной кометной гипотезы о природе Тунгусского космического тела. Проблема Тунгусской катастрофы носила не только академический характер, но и важный прикладной, так как в пору разработки и анализа различных сценариев обмена ядерными ударами это грандиозное явление служило некоторым исследователям своеобразным тестом для их атмосферных моделей и описания процессов, происходящих в них после взрыва такого масштаба.

Второй этап, частично перекрывавшийся с первым (1963–1977 гг.), был связан с организацией радиационного эталона ЛГУ (пиргелиометр Ангстрема № 575), его привязкой к Международной пиргелиометрической шкале 1956 г., с организацией уточненной Радиационной шкалы 1975 г., с привязкой к Абсолютной радиометрической шкале и с многочисленными калибровками полетных актинометров, пиранометров и балансомеров.

Третий этап (1978–2003 гг.) был нацелен на поиск прямых связей между вариациями спектральных потоков солнечного излучения (в условиях изменяющейся солнечной активности в циклах №№ 21, 22 и 23) с изменениями в ходе оптических параметров атмосферы и важнейших погодных метеопараметров, то есть с вариациями оптической и синоптической погоды. Исследования проводились на высокогорных станциях «Чегет» (3100 м) и «Солнечная» (Горная астрономическая станция ГАО РАН, 2100 м). На «Солнечной» была создана собственная база («Солнечная-2»), на которой исследования велись более двадцати лет.

Четвертый этап (2002–2007 гг.), естественно перекрывающийся с третьим, стал периодом концептуализации совокупности привлеченных результатов многолетних исследований в смежных областях физики: в физике атмосферы, метеорологии, солнечно-земной физике, геофизике, астрофизике и биофизике.

Приверженность принципам, заложенным Кириллом Яковлевичем и его коррективы при анализе расширяющегося комплекса экспериментальных данных, позволила осуществить в ходе третьего и четвертого этапов ряд весьма важных дополнительных наблюдений и выводов из них. В частности — открыть присутствие водных кластеров в атмосфере, их эпизодическое возникновение в дневное время, когда по термодинамическим условиям они возникать не должны, и связь их образования с солнечными радио всплесками определенного типа (Оптика атмосферы, Т.3, № 3, 1990, с. 225–336). Но было очевидно, что сами по себе радио всплески не могут быть причиной формирования водных кластеров, что они играют роль индикаторов («меток») в сложном процессе или, в лучшем случае — вспомогательную роль. Это побуждало искать истинную причину эффекта.

Памятное отступление

Отступление от изложения непосредственного содержания статьи связано с необходимостью дать экскурс в прошлое и напомнить, что авторы были рядовыми учениками в школе академика Кирилла Яковлевича Кондратьева и к тому же активными исполнителями его идей на протяжении 49 лет.

Надеемся, что и остальные участники «учебного процесса» единодушны в выражении высочайшего почтения и глубочайшей благодарности ему за то, что он не указывал легкий путь, а предлагал идти по прямому, но торному пути, в тоже время, доверяя, часто отпускал нас в «свободное плавание». Полученные в поиске результаты быстро ассоциировались в виде совместных статей и монографий, число которых, по-видимому, превышает две тысячи.

Свой талант, опиравшийся на эрудицию и интуицию, помноженные на трудолюбие и целеустремленность, Кирилл Яковлевич направлял на сплочение вокруг себя больших коллективов исследователей, с «именами» и без, часто из различных ведомств, которые не за страх, а за совесть трудились над воплощением его идей, всегда актуальных и надежно обоснованных, захватывающе интересных.

Первый из авторов после окончания университета был приглашен на кафедру физики атмосферы возглавляемую Кириллом Яковлевичем, которая именно в этот период и приступила к масштабным экспериментальным и теоретическим исследованиям, не прекращавшимися во все время, пока он возглавлял эту кафедру. Начинающему ассистенту Кирилл Яковлевич доверил руководство таким трудным новым и ответственным экспериментом, как аэростатные подъемы для получения высотных разрезов ряда параметров атмосферы и определения солнечной постоянной. Всего за период с 1961 по 1970 г. было осуществлено 28 подъемов до высоты около 32 км. Доверяя сотрудникам, но и исповедуя принцип, что без контроля хорошей работы не получится, Кирилл Яковлевич Кондратьев специально прилетел на полигон перед первым запуском (14 января 1961 г.), чтобы воочию убедиться в «боевой» готовности отправляемой в стратосферу актинометрической и метеорологической аппаратуры. В городской обуви, по колено в снегу, он полтора часа наблюдал за поверкой и юстировкой измерительных приборов, вынесенных на пятиметровых крыльях от контейнера с регистраторами, для обеспечения четкого выполнения заданной программы полета.

Кирилл Яковлевич Кондратьев, выдающийся ученый

ВЫДАЮЩИЙСЯ УЧЕНЫЙ С ГОСУДАРСТВЕННЫМ МЫШЛЕНИЕМ
КИРИЛЛ ЯКОВЛЕВИЧ КОНДРАТЬЕВ (1920–2006 ГГ.)

Аэростатный эксперимент вошел в историю исследования земной атмосферы и был широко освещен в отечественной и зарубежной литературе; по его результатам защищены диссертации. И мы здесь отметим лишь два характерных обстоятельства: высокую требовательность исследователей к точности измерений, позволившей в последствии оценить влияние на состав и прозрачность атмосферы высотных ядерных взрывов, проводившихся в то же время в обстановке большой секретности, и привязку полученных результатов к условиям на Солнце. Это позволило при обсуждении проблемы «ядерных зим» выстроить собственное на этот счет суждение и подтвердить сложную зависимость метеорологической солнечной постоянной не только от пятнообразовательной активности Солнца, но и от воздействия его корпускулярного излучения на состав и прозрачность атмосферы. Здесь прослеживается определенный исследовательский стиль Кирилла Яковлевича, имеющий своей особенностью умение организовать и реализовать сложный комплексный эксперимент и комплексным же образом осуществлять анализ результатов, относящихся к такому сложному объекту, как атмосфера, с учетом и солнечно-земных связей. Это в полной мере нашло свое отражение в организации, проведении и анализе результатов комплексных энергетических экспериментов (КЭНЕКС-70, КЭНЭКС-71, КЭНЭКС-72, КЭНЭКС-73, ГАРЭКС, ТРОПЕКС, ПОЛЕКС и др.), причем, внимание к энергетике атмосферы, ее радиационному и вообще энергетическому балансу было и надолго оставалось определяющим. Во-первых, потому, что это наиболее важная и до сих пор актуальная задача, а, во-вторых, решалась она до сих пор с недостаточной определенностью. В подтверждение этого можно сослаться на дискуссии по вопросу о потеплении климата, его причинах и возможных следствиях, приобретающие не только научный, но и, в возрастающей мере, политический характер.

Этот подход сохранился и в реконструкции по обширному литературному материалу Тунгусской катастрофы (см. Кондратьев К. Я., Никольский Г. А., Шульц Э. О. Тунгусское космическое тело – фрагмент кометы. // Актуальные вопросы метеоритики в Сибири. Новосибирск: Наука, 1988, C. 114–143), что позволило создать собственную модель этого сложного события, разработать специальную оригинальную методику разделения оптической толщины в полосе поглощения; исправить ошибочные выводы в анализе классических данных Смитсоновской астрофизической обсерватории, допущенные в работах зарубежных коллег (Turko R. P., Toon O. B., Park C. e.a. Tunguska Meteor Fall of 1908: Effects on Stratospheric Ozone // Science, 1981, v. 215, N 4516, p. 19–24) и академика В.Г.Фесенкова (Метеоритика, 1949, вып. 6, c. 8–12), не выходя при этом за рамки наиболее достоверной кометной гипотезы о природе Тунгусского космического тела. Проблема Тунгусской катастрофы носила не только академический характер, но и важный прикладной, так как в пору разработки и анализа различных сценариев обмена ядерными ударами это грандиозное явление служило некоторым исследователям своеобразным тестом для их атмосферных моделей и описания процессов, происходящих в них после взрыва такого масштаба.

Выход на новые рубежи

Приверженность этим принципам позволила в дальнейшем осуществить ряд весьма важных наблюдений и выводов из них. В частности — показать присутствие водных кластеров в атмосфере, их эпизодическое возникновение в дневное время, когда по термодинамическим условиям они возникать не должны, и связь их образования с солнечными радио всплесками определенного типа (Оптика атмосферы, Т.3, № 3, 1990, с. 225–336). Но было очевидно, что сами по себе радио всплески не могут быть причиной формирования водных кластеров, а играют роль индикаторов («меток») в сложном процессе или, в лучшем случае — вспомогательную роль. Это побуждало искать истинную причину эффекта. Здесь уместно сделать некоторое отступление. Обнаруженный эффект стал как бы продолжением работы, начатой другим талантливым физиком нашего университета, Сергеем Фёдоровичем Родионовым, 70 лет тому назад открывшим с коллективом сотрудников «аномальную прозрачность» земной атмосферы в ультрафиолетовой области спектра. Кирилл Яковлевич упоминает об этом открытии в своей знаменитой «Актинометрии». Талантливому исследователю легко признать достижения другого талантливого испытателя. Но иные, известные и не очень, ординарные персоны от науки сочли своим долгом, перво-наперво, подвергнуть сомнению открытие Сергея Фёдоровича, объявить его в академических изданиях артефактом. Никто из сотрудников С.Ф.Родионова не смог достойно продолжить исследования ведущего, и только нам вместе с Кириллом Яковлевичем удалось раскрыть тайну «аномальной прозрачности», или селективного поглощения специфическим атмосферным формированием — водными кластерами, заметно расширив при этом представления о сложном комплексе явлений в атмосфере, о солнечно-земных связях. Но и здесь не обошлось без агрессивного неприятия достижений коллег: каждый новый шаг не только не встречал поддержки, но и вызывал ничем не оправданное высокомерное отношение некоторых из них к сделавшим этот шаг. Открытие «проблесков» (термин привлечен по аналогии со сканирующим сигналом маяка), например, и, разумеется, не только это, было встречено «в штыки», его не признавали, пока оно не было подтверждено зарубежными исследователями. «Проблески» — это коллимированное (расходимость в пучке ~ 0,9°) спектральное сверхизлучение из факельных структур активных областей Солнца, существенно превышающее соседнее излучение невозмущенной фотосферы (фоновое), с максимумом расположенным у линии Бальмеровской серии Н(δ) в интервале 405–410 нм. Эффект «проблесков» был обнаружен нами в полевых высокогорных условиях (см. рис. 1) при изучении всплесков спектрального излучения Солнца и их воздействий на атмосферные водные кластеры, по крайней мере, на 10 лет раньше, чем это было установлено для водородной линии Lα в проекте SWAN (c космической платформы SOHO). Исследование этого эффекта позволило установить, что сами «проблески» не являются причиной образования водных кластеров в дневное время, и выйти на обнаружение и изучение вихревой компоненты в излучении Солнца и звезд.

Всплеск солнечного излучения в спектральном участке вблизи 405 нм 10.10.1992

Рис. 1. Всплеск солнечного излучения в спектральном участке вблизи 405 нм, наблюденный 10 ноября 1992 года с помощью наземного двухканального фотометра с интерференционными фильтрами. Максимумы пропускания, которых расположены на 405 и 630 нм, а полуширина полосы пропускания около 7 нм. Верхняя сплошная кривая представляет отношение сигналов в канале 405 нм и канале 630 нм. В нижней части рисунка показаны в той же шкале местного декретного времени радиовсплески на 260 и 9100 МГц и вспышка балла SF B8.4. Начала радиовсплесков точно совпадают с моментами прихода границ светового импульса. Увеличение интенсивности вспышки и радиовсплесков показано в произвольной шкале, но максимумы расположены точно в шкале времени. На Солнце немного выше центра диска располагается мощная активная область, содержащая источник темно синего коллимированного излучения на 405–410 нм.
Увеличение сигнала в канале 405 нм составило 33%. Главной особенностью этого события является исключительно быстрый подъем и спад сигналов (секунды), что объясняется высокой скоростью набегания темно голубого луча на Землю (370 км/с). Поскольку подсветка Земли продолжалась 94 минуты, следовательно, поперечное сечение луча достигало 2,3 · 106 км. Этот луч переносил «голубую» энергию со скоростью ~ 1027эрг/с.
Интересны еще несколько моментов, отраженных на спектральных кривых. Видна связь минимума на кривой I-405 в 12ч 45м с максимумом радиовсплеска, а также явные реакции в каналах I-630 и I-405 на вспышку, причем видно, что во вспышке преобладало излучение в H(δ). Отношение сигналов кроме основного свидетельства о темно голубом цвете луча, также указывает, что во вспышечном излучении был дефицит излучения в H(δ).

К концу периода интенсивных наблюдений (1997–2003 гг.), а именно в 2002–2003 гг., были получены необходимые принципиальные данные, ясно указывающие на существование прямого энергетического воздействия на основные метеорологические элементы нового солнечного силового фактора с рабочим названием «спирально-вихревое излучение Солнца». Наличием этого фактора легко объяснить и упоминавшееся выше явление образования водных кластеров в атмосфере в дневное время. Качественно это явление может быть объяснено тем, что вторгающиеся в атмосферу вихри вследствие центробежного эффекта увеличивают плотность и кинетическую энергию молекул водяного пара и ионов на периферии вихрей и создают условия, необходимые для интенсивного образования водных кластеров в типичном для их существования слое (на высоте 3–5 км от уровня моря). Совместный анализ собственных данных и результатов в смежных разделах физики представлен в публикациях в российской академической и западной научной периодике, но в изучении этого феномена сделаны только первые шаги. И сделаны они при непосредственном участии и живейшем интересе к проблеме Кирилла Яковлевича. Этот живой интерес ко всему новому, непознанному — отличительная черта подлинного ученого от начетчика. И Кирилл Яковлевич Кондратьев обладал им в полной мере.

Одно из первых очевидных указаний на существование прямого неэлектромагнитного, некорпускулярного и негравитационного (в ньютоновском понимании) солнечного воздействия на параметры атмосферы, побудившее искать его причину и отнесенное нами впоследствии к вихревому эффекту, содержалось в установленном нами аномальном синфазном убывании давления и температуры атмосферы в пределах пространственной ячейки, превышающей, по крайней мере, вдвое метеорологическую и совпавшим с понижением солнечной постоянной в период с 17 по 30 октября 2003 года (см. рис. 2).

Изменения приземного давления и температуры воздуха совместно с изменениями солнечной постоянной

Рис. 2. Изменения приземного давления Р и температуры воздуха Т представлены по трехчасовым данным метеостанции Шаджатмас для октября 2003 года совместно с изменениями солнечной постоянной в обращенной шкале ее значений. «Спокойный» ход синоптических вариаций в первой половине месяца нарушается в последующие недели, по-видимому, под воздействием внешнего силового фактора. Далее на рис. 3. будет представлена гелиографическая карта Солнца за 23 октября 2003 года, свидетельствующая, что в центральной области солнечного диска расположена мощная и компактная активная область АО №249, очевидно направляющая свои эмиссии к Земле. Вторая половина среднего «статистического» октября на Северном Кавказе характеризуется установлением глубокого антициклона с давлением, примерно показанным кривой Тенденция. Анализ текущего синоптического процесса показывает, что уже с 16 октября под воздействием солнечной активности начинается деструкция естественного термобарического соотношения в воздушной массе над станцией. Следует обратить особое внимание на ход солнечной постоянной в ее обращенном варианте – «SC», который несет обобщенную информацию о вкладе (отрицательном) в поток ЭЛМ излучения (достигающий Земли) четырех АО №№249, 250, 251 и 252, из которых определяющими являются первая и последняя, притом мощность последней непрерывно возрастала. Шлемоподбная с пиком форма кривой «SC» свидетельствует о балансе 29.10. вклада АО №249 и №252 в ЭЛМ излучение, который в экстремуме составляет лишь 0,32%. Важно также учесть, что этот энергетический вклад (отрицательный) алгебраически суммируется с энергией потока силового фактора, имеющего максимальное значение именно 29.10., поскольку обе важные АО находятся в наиболее геоэффективном положении относительно центрального меридиана солнечного диска (по обе стороны). Отсюда следует, что кривая «SC» представляет собой не только положение диаграммы направленности силового фактора, но и является относительным показателем вариации его интенсивности. Именно в этой связи показателен факт концентрации экстремумов параметров Р, Т и «SC» (SC) вблизи 00 UT 29 октября 2003 г.

Данные наблюдений на высокогорной станции анализировались в сопоставлении с данными одновременных наблюдений за солнечной постоянной (SC) абсолютным радиометром TIM, работающим на платформе SOHO в режиме мониторинга потока интегрального излучения Солнца. Спад величины солнечной постоянной в период 17–29 октября 2003 г., задаваемый приходом мощных групп пятен в центральный сектор солнечного диска, позволил установить диаграмму направленности излучения СВИС из тени сложной группы пятен и определить во времени и пространстве положение источника этого излучения, ответственного за синфазные изменения давления и температуры в пунктах наблюдений. Простые оценки показывают недостаточность зафиксированных энергетических изменений солнечной постоянной для формирования наблюдаемого эффекта. Выполненные по измеренным данным оценки плотности энергии, необходимой для реализации наблюдаемых аномалий, привели к ее значениям, близкими к полученным Дж. Вебером (“Evidence for Discovery of Gravitational Radiation”, Physical Review Letters, v. 22, No. 24, 1969, p. 1320–1324) в его известных экспериментах (104–105 эрг/см2 с).

Гелиографическая карта магнитных полей и активных областей Солнца

Рис. 3. Гелиографическая карта магнитных полей и активных областей Солнца за 23 октября 2003 года:
а
– вблизи центра (немного левее) располагается мощная и компактная активная область №249. У основного пятна АО №249 площадь S = 2190 мдп была максимальной именно 23.10.2003. АО №252 только появляется из-за восточного края диска Солнца. Темные продолговатые образования – относительно холодные волокна, удерживающие остывающую солнечную плазму в магнитных ловушках. Волнистые линии вокруг Солнца показывают равные значения яркости короны. Слева вверху указаны суммарные параметры солнечных пятен: число Вольфа W = 82 и их площадь S = 4407 мдп (миллионных долей полусферы);
б – центральная часть солнечного диска с обозначениями активных областей.

На связь солнечной активности с метеопараметрами указывал талантливый метеоролог А.В.Дьяков. Он настаивал на том, что принципиально важно учитывать при составлении прогнозов тесную связь земной атмосферы с уровнем солнечной активности, ее темпом. «Метеоролог — говорил Анатолий Витальевич — <…> не должен забывать, что атмосфера — среда, не изолированная, не замкнутая, она подвержена влиянию извне, в том числе — активности Солнца». Составляемые им по собственной оригинальной методике долгосрочные прогнозы оказывались несравненно более точными, чем прогнозы погоды Гидрометеоцентра. Другие исследователи, изучавшие эту связь с разных точек зрения, подтвердили ее наличие, но так же, как и В.А.Дьяков, не смогли определить механизм воздействия активности Солнца на атмосферу Земли. Наши исследования позволяют решить эту проблему, поднять на новый уровень понимание природы солнечно-земных связей, уточнить и сделать обоснованным, моделируемым прогнозирование погодных (в том числе и катастрофных) процессов. Но значение полученных результатов не ограничивается этим, хотя и важным, но все же частным прикладным аспектом, ибо они носят всеобщий, фундаментальный характер.

Продолжающиеся и теперь, после ухода Кирилла Яковлевича, исследования радиационной энергетики, стали последней совместной с ним и отраженной в публикациях работой (Кондратьев К. Я., Никольский Г. А. // Исследования Земли из космоса, № 3, 2005, с. 22–31; Kondratyev K. Ya. and Nikolsky G. A. // Il Nuovo Cimento, Vol. 29 C, No. 2, 2006, pp. 253–268; ibidem, No. 6, 2006, pp. 695–708). Исследуемое явление и выдвинутая для его объяснения рабочая гипотеза настолько важны, что заслуживают активного комплексного изучения.

Под эгидой Кирилла Яковлевича это было бы возможно, хотя и трудно, а без него — трудно даже оценить, насколько это реально хотя бы в отдаленной — будем надеяться, более благополучной — перспективе.

Список статей
Гостевая книга
Об авторе
Спиральное вихревое излучение Солнца